«Две вечных подруги – любовь и разлука – проходят сквозь сердце моё...»

Текст: Георгий Янс

Если бы одинцовскому клубу «Активное долголетие» надо было бы носить чьё-нибудь имя, вполне подошёл бы русский писатель Михаил Пришвин. 

Азарт и риск талантов преклонных лет 

Во-первых, наш земляк. Последние восемь лет жизни – в Дунино. Во-вторых, почти идеальная фигура для подтверждения девиза клуба «Жизнь в старости только начинается».

В 50 с лишним лет (100 лет назад это неоспоримый возраст старости) Пришвин увлекся фотографией. Он оставил 2000 негативов, 200 из которых через 80 лет использовали при восстановлении колоколов в Троице-Сергиевой лавре. 

В 60 лет в 1933 году Михаил Михайлович впервые сел за руль автомобиля. Из удобств в тех авто по большому счету был только руль, а кабина обогревалась керосинкой. За последующие двадцать лет он сменил пять автомобилей и считался искусным водителем. Более чем в зрелом возрасте доезжал из Дунино в Москву (43 км) за сорок минут. 

В 67 лет он встретил любовь, которую ждал 35 лет. Валерии Лиорко на момент их встречи исполнилось сорок. Они прожили вместе 14 лет, и писатель называл их самыми счастливыми «хрустальными» годами. Это была вторая любовь в его биографии.

Между первой и последней любовью – 30 лет супружества 

Первая же естественным образом случилась в далёкой молодости. К этому событию косвенно причастен царизм. За участие в революционных кружках Пришвин отсидел год в тюрьме и был лишён права получать образование в России. Только за границей. Выбрал Германию и на  каникулах в Париже познакомился с русской студенткой из Сорбонны Софьей Измалковой. Всё закрутилось–завертелось, но будущий писатель неожиданно обрывает отношения. 

Через год, вернувшись в Петербург, он попытается их восстановить, пишет Софье письмо и просит о встрече. Она соглашается и приезжает из Парижа, но  Пришвин на свидание не приходит. Есть версия, что он попросту перепутал день встречи. Реакция девушки предсказуема – оскорблённая и обиженная она уезжает обратно в Париж и посылает Пришвину разгневанное письмо с просьбой никогда ей больше не писать и не искать с ней встреч.

Этот обрыв отношений он переживал десятилетия, вплоть до встречи с Валерией Лиорко. Между первой и последней любовью – брак, длившийся более трех десятилетий. Супруга – полуграмотная крестьянка, молодая вдова Ефросинья Бадыкина. Порыв Пришвина – облагородить женщину, создать что-то вроде Галатеи, – провалился. В лице жены он получил надёжный тыл, фактически заботливую прислугу. У них было двое сыновей, но последние годы жили по большей части порознь. Она – в доме в Загорске (Троице-Сергиево). Он – в квартире в Москве. 

«За каждую строчку – десять лет расстрела» 

Пришвин не был выдающимся писателем, скорее он камерный прозаик, известный своими рассказами о мире природы и произведениями для детей. Его уникальность  – в его дневниках. Вести их он начал во многом благодаря своей первой и несчастной любви. Почти за полвека Пришвин исписал 120 толстых тетрадей, и в полном собрании его сочинений они заняли 15 томов. Даже у Льва Толстого дневниковых записей набралось на 13 томов. Своим дневникам писатель обязан судьбоносной встречей с Валерией Лиорко. Он искал секретаря, который бы привёл в порядок его дневниковые записи. Этим секретарём и стала Валерия Дмитриевна.

В результате не его художественная проза, а именно так интересны дневники сегодня. Они своего рода энциклопедия жизни советской творческой интеллигенции в 20-50-е годы. Не случайно и сам Пришвин очень берег эти записи.

После нападения Германии на СССР, осенью 1941 года, 70-летний писатель, покидает Москву.  Единственное, что взял с собой, — чемодан с тетрадями дневника.

Переехав в Ярославскую область, где Пришвин жил в деревне Усолье, он решает на всякий случай закопать записи.

«Нёс я эти тетрадки, эту кладовую несгораемых слов за собою всюду... Мои тетрадки есть моё оправдание, суд моей совести над делом жизни», –  признаётся  писатель в своих дневниках.

Он так оберегал их не только потому, что это дело его жизни, но и по причине личной безопасности. Как говорил, пусть и в шутливой форме, «за каждую строчку моего дневника — десять лет расстрела».

Михаил Михайлович, мягко говоря, недолюбливал советскую власть. Эта нелюбовь – одна из точек притяжения между ним и супругой. Валерия Дмитриевна испытывала схожие эмоции. В 1918 году большевики расстреляли её отца. Только она одна знала содержание дневников. Уже живя в Дунино после смерти мужа, она повторно закапывала его рукописи, упаковав их в оцинкованные ящики. 

«Так и быть, пишите о птичках», – перебил Пришвина Сталин 

Михаил Пришвин был  типичным представителем творческой интеллигенции с двойной жизнью.  В реальной повседневности – в целом успешный, благополучный, обласканный властью писатель, а в дневниковой откровенности  обличающий эту власть человек. Так существовало большинство той самой творческой интеллигенции. На работе, на людях говорят и пишут то, что угодно власти, а дома на кухне вполголоса позволяют себе говорить то, что думают на самом деле. Правда, и современная российская творческая интеллигенция такая же: «Ты правду всё-таки скажи, хотя бы собственной жене».

Писатель эмоционально сформулировал для себя правила поведения:  «До чего совестно жить становится! Никакое настоящее общение невозможно, потому что боишься труса в себе и противно говорить с человеком, имея в виду, что он, может быть, для того и беседует с тобой, чтобы куда-то сообщить. Поведение в Москве: нельзя говорить о «чем-то» и с какими-то людьми. И весь секрет поведения в том, чтобы чуять везде это «что-то» и тех людей, которые этого ждут. Надо совершенно уничтожить в себе все остатки потребности отводить душу».

В то же время Михаил Пришвин старался следовать простому житейскому принципу порядочных людей. Если можно не писать и не участвовать, не пиши и участвуй. Поэтому нет его подписи под обличительными  коллективными письмами в адрес собратьев по перу. Поэтому он не принимал участия в «показательных процессах» 30-х годов, ссылаясь на слабое здоровье.

«Говорят, однажды сам Сталин поинтересовался у Пришвина, не хочет ли тот написать что-либо о социалистическом строительстве в СССР? В ответ он с увлечением начал беседу о птицах, о которых мог толковать часами. Однако вождя народа тема разговора не вдохновила: «Ладно! Пишите уж про своих птичек…», – внезапно перебил он его».

Может быть, и поэтому он был обойдён наградами от власти. Писатель не получил ни одной сталинской премии, тогда как его коллеги имели по две-три-четыре. За всю жизнь его удостоили всего двух орденов –  непрестижного «Знака Почёта» и к 75-летию более значимого ордена Трудового Красного Знамени. Кто-то скажет, что это мелочи. Но не для советских писателей той эпохи,  ревниво относившихся к успеху коллег. И Пришвин не исключение.

Двуличие бытия и творчества 

В те годы «главным писателем» страны был Александр Фадеев, который в силу своих возможностей помогал коллегам, в том числе и Пришвину. Но в глаза Фадееву одно, а «по секрету» в дневниках – другое: «Говорят, что Фадеев был исполнителем и собственной рукой расстрелял множество людей. Между тем улыбочка у него очень симпатичная, и вообще, как будто, человек здоровый, нормальный, – никак не подумаешь».

«Узнал от Лёвы, что Фадеев читал в Союзе свой новый роман «Молодая гвардия» и с большим успехом. А между тем я думал, что ему ничего хорошего не написать. Скорее всего, это что-нибудь все-таки не настоящее, не верю!»…

Насколько же противоречив человек в своих действиях и проявлениях! Пришвин не любил власть, но хотел от неё максимальных благ. Нужен новый автомобиль, пишет Молотову и получает. Хочет иметь квартиру в престижном писательском доме напротив Третьяковки – добивается. При этом переживает, что драматурги Тренёв («Любовь Яровая») и Вишневский («Оптимистическая трагедия») въехали в дом раньше, потому что к ним благоволит Сталин.

Задумал юбилейное собрание сочинений, обращается с просьбой об издании: «Теперь я прошу вас по случаю 75-летия начать новое издание моих сочинений, хотя бы листов на 100, в «Советском писателе». Необходимая справка – печатный лист примерно 44-45 страниц машинописного текста А4». Просьбу об издании удовлетворили.

На самом деле ничего зазорного в таком поведении нет, кто из нас без греха. Но один момент его биографии меня всё же царапнул. Основная масса произведений Пришвина посвящена русской природе. Он делает это с любовной наблюдательностью. Трогательно описывает встреченных животных. Неудивительно, что и дети, и взрослые любили его рассказы. Но Михаил Михайлович оказался ещё и охотником. И лучше бы он им не был.

Читаю в дневнике: «…убил в овраге вальдшнепа», «…ранил зайца», «…Петя (сын) убил трёх зайцев». Не стыкуется у меня имя доброго писателя с бессердечным охотником. Даже с возможными убедительными доводами.

Умер Михаил Пришвин в любви и внимании 16 января 1954 года. И именно в этот день 14 лет назад он познакомился с главной любовью своей жизни Валерией Лиорко. «Любовь и смерть всегда вдвоём»…

Фото из открытых источников