Баковка: недоступный оазис советского капитализма

Текст: Георгий Янс

Краеведение само по себе — вещь интересная. Но когда местные события становятся неотъемлемой частью общей истории, это занимательно вдвойне. 

Так уж устроен человек, что ему всегда приятнее узнавать, что местный населенный пункт или бывавший здесь человек, так или иначе вписаны в большую историю. Это же круто, когда в шаговой доступности от твоего дома проезжал Наполеон, останавливался пообедать Николай Гоголь, со своими войсками держал оборону Георгий Жуков.

В этом плане Одинцовскому округу повезло: и известных людей не перечесть, и памятных мест в избытке.

Часть газетных публикаций, в том числе и краеведческие, нередко появляются по стечению обстоятельств. Если повезёт найти любопытную факт-детальку, то путь к созданию текста, считай, проложен. Правда, здесь может ждать засада — очень сложно написать что-то новое. Всё открыли до нас. Но… Как же мне нравится этот союз, который предвещает сюрпрайс.

Вторая Рублёвка не напоказ 

Как известно, «новое — это хорошо забытое старое». Однако не вся информация, которая известна, доходит до глаз читателя. Как раз, мой случай. В поисках краеведческой темы встречаю фамилию Виктора Луи. Необычная фамилия и удивительно необычная судьба. Известный журналист в 60-80-е годы прошлого века, агент КГБ, бизнесмен, коллекционер. 

С сожалением для себя выяснил, что о нем столько написано и снято, что мне со своими «пятью копейками» практически невозможно втиснуться. И все же попробую. До сих пор в его биографии больше вопросов, чем ответов.

В бурной жизни Виктора Луи есть значительный эпизод, связанный с его дачей в Баковке. 

Дело в том, что Баковка — скрытая от любопытных глаз своего рода вторая Рублёвка. Но если Рублёвка — это выставленные напоказ роскошь, гламур и, местами, дурной вкус, то с Баковкой дело обстоит иначе.

Если ехать по Минке в область, справа располагается старый микрорайон с промышленными предприятиями и многоэтажными домами. Слева же — заборы и лес, в котором и упрятаны роскошь с богатством. Ориентир — деревня Переделки. Освоение этой территории началось в 30-е годы прошлого века с появлением так называемых «маршальских» или «генеральских» дач». Первым построился маршал Будённый.

Кроме Будённого, первопроходцами дачного строительства в советское время были Лидия Русланова с генералом Крюковым, нарком Сокольников с женой писательницей Галиной Серебряковой, Анастас Микоян. В 1936 году в поселке насчитывалось уже 239 жителей. После войны добавились дачи министра культуры Екатерины Фурцевой и маршала Рыбалко.

Именно здесь находилась и дача, которую занимал с 1965 по 1992 год журналист Виктор Луи.

Виктор Луи: автомобилей больше, чем у Брежнева 

 
По нынешним меркам он прожил недолгую жизнь: 1928 –1992 годы рождения и ухода. 

Биография начинается с загадок. Мама умерла чуть ли не при его рождении. Про отца известно мало. Нет даже уверенности, что Луи его настоящая фамилия. 

Нет объяснений, как он мог попасть на работу в посольство в 16 лет, пусть даже в качестве обслуги. Следующий эпизод более объясним. В 18 лет, в 1946 году арестован и приговорён к 25 годам заключения по обвинению в шпионаже.

В августе 1956 года Луи был освобождён и реабилитирован. Начинает работать на американские и английские издания. В 31 год получает высшее юридическое образование. Ещё через два года женится на англичанке, работавшей няней в семье английского дипломата. Венчался по православному обычаю. В браке родилось трое детей.

Считается, что Луи много лет был агентом КГБ и находился в доверительных отношениях с Юрием Андроповым. Его приятелем-куратором был Вячеслав Кеворков, в будущем генерал-майор КГБ и автор книги о Викторе Луи, которая была опубликована только через 18 лет после смерти Луи.

Луи был особым агентом — ему не платили. От «конторы» он получал безграничные возможности, которые очень удачно монетизировал. Эти возможности дополнялись безнаказанностью со стороны властей. Ему дозволялось практически всё. От таких «мелочей», как женитьба на иностранке (причём, не из стран «лагеря социализма, а на англичанке), до легального общения с западными журналистами, дипломатами, диссидентами, настоящими и будущими эмигрантами. 

Его связи и возможности казались безграничными. Он был поставщиком самых сенсационных новостей на Запад. Выполнял различные деликатные поручения. Его информацию охотно печатали западные газеты. Он и сам состоял в штате нескольких зарубежных изданий. 

Охотно его печатали потому, что, как правило, информация подтверждалась. Советским властям в лице КГБ он был выгоден тем, что в материалах для Запада он расставлял акценты в позитивном для советской власти контексте. Луи легко сходился с людьми, заводил нужные знакомства. Люди — кладезь информации. 

Западных журналистов не смущало, что Виктор Луи сотрудничает с КГБ, а КГБ не смущали его западные контакты. Всё было взаимовыгодно.

Уже к концу 60-х по редакциям ключевых британских и американских газет прошли внутренние циркуляры: при ссылках на Луи, его цитировании, а также в конце заметок, написанных им самим, указывать: «Виктор Луи — противоречивый советский журналист со связями в секретной полиции». Распоряжение неукоснительно выполнялось.

У журналиста с непонятными и мутными источниками доходов была крупнейшая коллекция автомобилей, в том числе раритетных. По утверждению самого Луи, автомобилей у него было больше, чем у Брежнева. Владел квартирой в высотке на Котельнической набережной, квартирой на Ленинском проспекте, квартирой на Фрунзенской набережной и дачей в подмосковной Баковке. И это всё происходит в те времена, когда пределом мечтаний среднестатистического советского человека были квартира в «хрущёвке» и дачный участок в шесть соток с домиком шесть на шесть метров.

«Он жил по совершенно неизвестным для меня законам и порядкам. Я понимала, что у него существует какая-то жизнь, о которой я не знаю и о которой, наверное, мне и не нужно знать. И только сейчас я понимаю, что, наверное, он был нужен, раз ему разрешали так жить», — вспоминает его приятельница Фаина Киршон, которую впоследствии Луи спас от расстрельной статьи.

Бункер с книжными «деликатесами» и подвал с натуральными

Дачу в Баковке Виктор Луи купил в 1965 году.

Дом Луи был где-то в районе генеральских (маршальских) дач. Около зоны отдыха у реки Самаринка (Переделки). Дача была приобретена у семьи какого-то умершего генерала. После серии кабинетных манипуляций Луи получил право долгосрочной аренды, сроком на 49 лет с возможностью передачи по наследству.

Но и заплатил за дом с гектаром земли журналист изрядно – 17 тысяч рублей. Огромные деньги. В 1965 году средняя зарплата в СССР составляла 92 рубля.

«Дом был переделан до неузнаваемости, и это был даже не «евро», а гораздо более престижный ремонт: словом, советский человек не мог такое иметь по определению». Это к вопросу о социальном равенстве в СССР.

В огромной прихожей гостей встречало чучело медведя с подносом для визитных карточек. Дальше гостиная площадью не менее 60 квадратных метров. На стенах старинные русские иконы и картины русских художников.

Потом столовая и кабинет, в котором стояли два (два!) городских телефона. Из кабинета шла «потайная лестница» в библиотеку. В ней стояли лучшие образцы книг «сам и тамиздата». Хозяин называл библиотеку бункером, так как в помещении не было окон.

Ещё ниже подвальное помещение – кладовая неслыханных и невиданных советским человеком продуктов. Стеллажи с крупами, конфитюрами, джемами, спагетти, соками, оливками, маслинами, корнишонами, томатами… Анчоусы, сельдь норвежская, сельдь бельгийская, банки с сосисками берлинскими, сосисками финскими, фуа-гра, сыры французские, сыры голландские, колбаски салями, ветчина испанская.

Всё это привозилось Виктором из-за границы, покупалось в «Берёзке», выписывалось по каталогам из Скандинавии. Находилось место среди заморского изобилия и некоторым советским продуктам.

Одним из баковских соседей Луи был командир знаменитой Таманской дивизии, и Виктор получил право закупаться на офицерском складе.

Летом после такого обеда гости приглашались в сад, где в беседке, сделанной в форме игрушечного паровоза, подавались коньяк и гаванские сигары.

«Фабрика друзей» как пресс-центр для избранных

Гости в доме были всегда. «Для всех них и устраивались обеды и ужины, плавно переходившие в досуг выходного дня и обратно: теннис, коньки, сауна, крытый бассейн, прогулки по ухоженной и ласкающей глаз территории. Фабрика друзей функционировала круглогодично. Летом было рукой подать до речки с пляжем. «Здесь зона отдыха, — комментировал Виктор, — сюда по выходным привозят пролетариат».

Фактически дача стала своего рода «пресс-центром». Сами чекисты создание пресс-центра считали гениальной идеей. 

«Там собирались люди, которые могли беседовать, могли уединяться, могли обмениваться телефонами. Раздолье для всевозможных наводок. Здесь можно было к иностранному корреспонденту или дипломату подвести девушку лёгкого поведения, здесь вербовщик мог перехватить своего «клиента», здесь можно было втянуть иностранца в какую-то секретную «затею», сделать предложение соотечественнику, проверяя, готов он или нет  изменить Родине по той или иной причине». Агенты разведки, контрразведки, советские учёные, писатели, артисты, диссиденты, иностранные дипломаты, западные журналисты. Каждый находил на этой даче что-то нужное и полезное для себя. 

Старый шедевр и бездушные новоделы 

После смерти журналиста дача остаётся в собственности семьи Луи. В середине 2000-х  она будет продана сыновьями ресторатору и художнику Андрею Деллосу существенно дешевле среднерыночной стоимости на тот момент (по некоторым данным — от одного до полутора миллионов долларов). Андрей Деллос – создатель «Кафе Пушкинъ» и сети «Му-Му». Первый российский ресторатор, удостоенный награды «Мишлен».

Судя по тому, что он написал о своём приобретении, художник и ресторатор был в восторге: «В этом отношении мне страшно повезло – в мою жизнь дача вошла в виде просторного и качественного дома эпохи 50-х в старом подмосковном поселке. Это был невероятно буржуазный для того времени дом – ведь даже дачи вождей народа не были собственностью и отличались какой-то сиротской бедностью. Но главная роскошь настоящей дачи вообще и этой в частности – огромный, совершенно уединенный старый лесной участок. Нетронутая мощная природа погружает тебя в эйфорию. Ты въезжаешь в ворота – и оказываешься в другом измерении: волшебная тишина, упоительный воздух, немыслимый в городе сон. И главное – никаких людей на пушечный выстрел! Все то драгоценное, что не купишь ни за какие деньги в «коммунальных» новостройках. У меня до сих пор лежит огромнейший проект дома, который я хотел построить на участке. Но магия дачи оказалась так велика, что я понял: если у тебя есть старый шедевр, то зачем тебе бездушный модный новодел?»…

Фото