Снова белоснежный и устремлённый к небесам

Исторические объекты при реконструкции нередко теряют свой первоначальный вид. Успенскому собору на Городке в Звенигороде повезло. Этому древнейшему памятнику раннемосковской архитектуры возвращен исторический облик. 

Текст Ирина КОМЕЛЬ, фото Дмитрий СЕДОВ

Этот звенигородский собор, построенный  в конце XIV века, – древнейший из полностью сохранившихся памятников раннемосковской архитектуры.  Его средневековых собратьев можно пересчитать буквально по пальцам одной руки. В каждом из них под вековыми слоями штукатурки и покрасок реставраторы находили древние надписи и сюжеты.

Их коллекции в Успенском соборе недавно пополнилась еще одной уникальной находкой. На цоколе южного фасада архитектор-реставратор Георгий Евдокимов обнаружил изображение православного «процветшего» шестиконечная креста на схематичной Голгофе. 

Реставрация собора продолжается 16-й год. Но более быстрый темп не позволил бы работать также скрупулезно и бережно. Предыдущий капитальный ремонт собора проводился более ста лет назад. 

Реконструкция древнего объекта – дело крайне ответственное и дорогостоящее. Первоначально планировалось отреставрировать только фрагменты с четкими, понятными следами. Предполагалось вернуть первоначальную форму окнам и восстановить валы. Но с началом работы  одно открытие тянуло за собой следующее.

Теперь известно, что собор был расписан фресками не в год постройки, а где-то после 1415 года. Только иконостас должен был появиться сразу после завершения строительства, чтобы  начать богослужения. «Есть основание полагать, что иконы знаменитого Звенигородского чина входили в состав этого иконостаса, и датировать их следует примерно 1393 годом», – считает Георгий Евдокимов.

Внутри собора архитекторы исследовали наносную кирпичную кладку арок, подпиравших первоначальные своды. Ее решили разбирать из-за возможного обрушения. Каким чудом многотонные сегменты длиной в полтора метра с опорой пят в полкирпича не упали, до сих пор остаётся загадкой. При разборе кладок были обнаружены фрагменты живописи XV века.

При реставрации валов пришлось вскрыть кровлю, и было  обнаружено, что во время одной из реконструкций, предположительно в XVII веке, килевидные верхушки закомар были срезаны под четырехскатную деревянную крышу, покрытую впоследствии оцинкованным железом, выкрашенным в зеленый цвет. 

Реставраторы ранее находили документы XVII века с описанием собора, где говорилось, что кровля прогнила и зданию «чинится поруха большая». При сложном покрытии тяжело было правильно организовать сток воды и тем более убирать с крыши снег. Это ее разрушало. И было принято решение отремонтировать кровлю удобным и наименее затратным способом. Так сложная, полетная и устремленная к небесам архитектурная конструкция получила приземленный вид из-за отсутствия средств на детальную, качественную реставрацию. К счастью, было понимание, что исторические камни надо сохранить, и стёсанные верхушки закомар, а это чушки весом по 80 килограммов, никуда не вывезли, оставив на чердаке. И теперь с сохранившимися материалами появилась возможность провести восстановительную реконструкцию и возвратить закомарам изначальную форму. Детали собирали встык, и притесанные фрагменты вставали на свои исторические отпечатки. 

В первоначальной конструкции закомары были трехрядными. Их внешний их ряд был на фасаде. За ним шли плохо сохранившиеся диагональные закомары. Оба слоя удалось реконструировать. При этом внешний ряд восстановлен из подлинных фрагментов. А диагональные закомары выложили из кирпича, чтобы отличать историческую кладку от реконструкции. Третий ряд закомар был как будто надет на основание барабана в виде роскошного кокошника. Его восстановить пока не удалось – не хватило точных сведений о форме. А заниматься «романтической» реконструкцией стандарты реставрационной науки не позволяют.

Пока только установлено, что уничтожил эту красоту пожар в конце XVI – начале XVII веков. Сгорели кровли алтаря и четверика. Кстати, похожий на Успенский Рождественский собор Савино-Сторожевского монастыря тоже горел. И кокошник у основания барабана так же был уничтожен пожаром. Но Борис Огнев, реконструировавший собор, взял на себя ответственность за некоторую творческую вольность, по возможности восстановив красивую деталь. В начале 20 века такой подход допускался. 

После того как Успенский собор был освобожден от лесов и взорам любителей храмовой архитектуры открылась внешняя его красота, уже хочется сказать огромное спасибо архитекторам, реставраторам, ученым-исследователям, конструкторам-проектировщикам и тем, кто поддерживает и спонсирует этот дорогостоящий проект.

Благодаря колоссальному труду всей этой команды мы можем наконец лицезреть собор почти таким, каким его видели современники Рублева.