Нож в школе: как предотвратить угрозу

 

 

 

Страх. Это чувство, которое завладело многими родителями Одинцовского округа после трагической истории, случившейся в Успенской школе в Горках-2. 

 

 

Я, Александр Лычагин, стал не исключением. Моя младшая дочка — ученица 10 класса. Ещё одна дочь и сын работают учителями в одинцовских школах. 

 

 

Подросток, вооруженный ножом, ищет преподавательницу, которую он возомнил личным врагом. Почему? Она ругала его за плохую успеваемость и прогулы. Возможно, что триггером безумия послужила новость из Санкт-Петербурга, где ученик буквально за один день до нападения в Успенской школе нанес три удара ножом учительнице за те же самые «прегрешения» – двойку за контрольную поставила. Первый удар питерский тихоня, от которого никто подобного не ожидал, нанес в спину. Новость от 15 декабря прошла по интернет-каналам и СМИ.

 

 

Мои дети, точно знаю, — принципиальные. Тем, кто работать на уроке не желает и, мало того, мешает другим, тройку не вымолить. Что ж, теперь не поворачиваться к классам спиной? Когда дети поступали в университеты, мы с женой радовались — у ребят будет добрая, уважаемая, достойная профессия. И тут вот такое. 

 

 

 

 

Интернет бурлит, идут обсуждения — куда смотрели охрана, школьный психолог, дирекция школы и управление образования. Да только выглядит это всё, как в поговорке «Знал бы, где упасть, соломки бы подстелил».  

 

 

За доступ к видеотрансляции, которую делал подросток, упрекают журналистов — неэтично, мол. Хотя опубликовали её не журналисты, а интернет-каналы, сама фабула работы которых — вывешивать на своих страницах всё, что может привлечь внимание публики, ради просмотров и реакции, — «отряд хайпующих» на чужом горе. 

 

 

Но при этом мы все, своими глазами, увидели, как в экстренной ситуации повели себя педагоги. Например, учительница, закрыв класс со своими детьми, выходит в коридор за странным подростком, ищущим по кабинетам младшей школы одну из преподавательниц, «черненькую такую». Ей явно страшно, но она сопровождает его, задает вопросы, пытается направить к дежурному.

 

 

«Вы какой национальности?» – допытывается пока ещё не убийца у других учителей и их учеников. Судя по 11-страничной писанине, «манифесту», который парень незадолго до преступления разослал одноклассникам, он националист, ненавидит мусульман, либералов, евреев, ЛГБТ, антифа и оппозицию. 

 

 

Все получившие это послание проигнорировали его и никому из взрослых не показали. Объясняют, что подобные тексты Тимофей К. рассылал уже неоднократно, поэтому его считали чудаком, не предполагая, во что вся эта история может вылиться. 

 

 

На видео появляется школьный охранник. «Дима, не подходи», – визжит подросток, выпускает в лицо безоружного человека струю из газового баллончика и бьет его ножом в спину. При детях. Раздается испуганный детский крик. Настоящее мужество и величие духа учительницы — она, раскинув руки, встаёт перед нападающим, одновременно пытаясь загнать ребятню в класс. Один из малышей в панике бежит на лестницу, где убийца догоняет его и несколько раз бьёт ножом. После чего... делает селфи с погибшим мальчиком.

 

 

Тимофей К. забаррикадировался в одном из опустевших классов, откуда его извлекла полиция. Обошлось без применения спецметодов, подростка уговорили сдаться.

 

 

 

 

Что касается охраны и рамок: и то, и другое появилось в школах после теракта 2004 года в Беслане. Еще тогда были сомнения, чтобы это вряд ли бы остановило до зубов вооруженных боевиков, но, тем не менее, такие меры безопасности ввели. 

 

 

Рамки при сплошном потоке школьников, спешащих на уроки, эффективны лишь относительно, у всех с собой и ключи, и телефоны. И что касается ножей, то есть модели, которые не считывает металлодетектор.

 

 

Электроника даёт сигналы, но права на досмотр у охранников нет. Все прекрасно знают, что сотрудники ЧОПов, охраняющие школы, отличаются от спецназовцев – у них нет оружия, обычно это мужчины в возрасте или даже женщины. Да и их функция, по сути, – вовремя нажать тревожную кнопку, на большее никто и не рассчитывает. Ну, ещё посторонних в школу не пускать, за порядком следить. Обычно раз в день в школы приезжает автомобиль ГБР – группы быстрого реагирования ЧОП, проверяют посты.Т ам экипаж уже помощнее, но, случись что, по сигналу тревоги им надо ещё добраться до школы. А время идёт на секунды... 

 

 

Получается, что всё равно не хватает в обеспечении безопасности какого-то важного звена. В школах регулярно проводятся пожарные тревоги, учебные выезды спецслужб при сообщениях о минировании. Мы часто об этом пишем в газете. Всё так оперативно, успешно — детей эвакуируют, шланги раскручиваются, собака с полицией ищет взрывчатку… А кто-нибудь видел учения со сценариями «пьяный неадекват рвётся в школу», «две яжматери подрались в школьном дворе», или, как в данном случае, «школьник с ножом в руке»? 

 

 

А чужая душа — потёмки. Возьмётся ли хоть кто-то из читателей достоверно распознать, не помышляет ли тот или иной трудный подросток о кровавой разборке в собственной школе? Или во дворе? Боюсь, что нет среди нас таких Ванг или Мессингов.

 

 

 

 

Трагедия обнажила целый комплекс системных проблем — от семейного воспитания до работы правоохранительных органов. 

 

 

В основе подобных преступлений - всегда психологические причины, корень которых - в семье, в коллективе. Недостаток внимания, тепла, любви и принятия, часто – буллинг сверстников и в школе, и в соцсетях. Подросток берётся за нож или ружьё из-за личных проблем, с желанием выместить обиду и злость.  

 

 

Сейчас в одинцовских школах усилены меры безопасности: на входах выстраиваются многометровые очереди, каждого подростка досматривают на наличие запрещённых предметов. 

 

 

Но напрашивается закономерный вопрос: как разглядеть и предотвратить угрозу? И можно ли было обезвредить потенциального преступника на стадии планирования, а не после того, как пролилась кровь? Да, проще бесконечно говорить о недосмотре педагогов – хотя их основная задача учить, давать знания, развивать в детях таланты, что само по себе очень непросто. Можно упрекать в молчании одноклассников Тимофея, но они вряд ли способны отличить хайп от настоящей агрессии. 

 

 

Понятно, что невозможно уследить за каждым. Однако 15‑летний подросток не мог действовать с мастерством разведчика Зорге. Он находил опасные материалы в относительно открытом доступе и проводил там месяцы, постепенно подвергаясь радикализации. Если подобная «секта» (назовём её так) существует не в подполье, а фактически на поверхности, и предположительно включает более двух человек — возможно ли её отследить?

 

 

У Тимофея К. только ленивый не разглядел нашивки на одежде с лозунгом «No lives matters» («Никакие жизни не важны»). Говорят, что он «лепил» их практически на всё. Такие патчи ещё недавно свободно продавались на всех популярных маркетплейсах по цене от 200 рублей за штуку. Но после ЧП в Успенской школе крупные маркетплейсы начали оперативно подчищать свои электронные витрины от такого товара. На момент подготовки публикации заказы на доставку похожих шевронов принимают только на китайской торговой площадке 

 

 

Судя по отзывам данные шевроны имели стабильный спрос. Один из магазинов так и пишет в карточке, нашивки купили уже 232 раза. На международных площадках товар стал доступен для заказа примерно с лета 2022 года. Позже подобные патчи начали отшивать мастерские и в нашей стране — ателье зафиксировано в Ростове-на-Дону.

 

 

 

 

Повторим, сейчас проще всего сделать виноватой школу. Поиск «стрелочников» — привычная, удобная защитная реакция общества. Но кто из родителей, на самом деле, погружён в цифровой мир своего ребёнка? И сколько из них понимают, могут разобраться, что хранится в памяти его смартфона и кем он коммуницирует? Только честно, без иллюзий…. 

 

 

То, что произошло в обычной поселковой школе — не изолированный случай, а симптом серьёзных общественных проблем, которые нужно лечить в первопричине. Невозможно превратить школы в режимные объекты, пропускать ребят в здание по правилам аэропорта: без обуви и ремней, ключей и телефонов. 

 

 

Подростка сложно запугать — но можно и нужно контролировать, переключать его энергию в созидательное русло. Для этого требуется не карательная машина, а система воспитания, в которой участвуют и семья, и школа, и общество.

 

 

Трагедия в Горках‑2 — последний сигнал: пора перестать искать виноватых и начать менять себя. Иначе подобные случаи будут повторяться.