Магия старинного объектива: какой портрет, какой пейзаж!

Бывает, что интересные герои для публикаций встречаются совершенно неожиданно. Например, во время новогодних каникул в другом городе. В этом я недавно убедилась и с удовольствием расскажу о новом знакомстве читателям «НЕДЕЛИ».

Текст Валерия БАРАНЦЕВА, фото из архива героя публикации

Удобство «цифры» и волшебство творчества

Праздники мы с друзьями решили провести в подмосковной Коломне. О чем совершенно не пожалели – городок милый, спокойный и уютный, а центр с историческим Кремлем, маленькими церквушками и аутентичными лавками под старину вообще песня, как будто на машине времени в 19 век попадаешь. Поэтому когда мы увидели на улице старинный фотоаппарат на треноге и с большим объективом-гармошкой, особо даже не удивились. Вероятно, музей ретро-техники или что-то подобное. Но всё оказалось куда интереснее. Как выяснилось, это действующая студия, все фотоаппараты рабочие и с помощью небольшого волшебства здесь можно сделать на память снимки в сепии – точь-в-точь, как в альбомах наших бабушек и прабабушек. 

Волшебника (он же владелец студии) зовут Максим Иванов. Долгое время жил в Москве, потом перебрался в Коломну. Максим – наш коллега, многие годы проработал фотокорреспондентом в разных крупных изданиях. Говорит, что даже Владимира Владимировича снимал на «цифру». Однако, как и у всех советских мальчишек, первым его фотоаппаратом был пленочный – знаменитая «Смена-8М». 

– Снимать на цифровики мне нравилось, но по плёнке все равно скучал, – рассказывает Максим. – С одной стороны, современные фотоаппараты удобнее в работе, можно быстро нащелкать несколько кадров и выбрать потом самый удачный. И даже если накосячишь, есть всем известные программы обработки снимков. Но я четко понимал, что всё это идет вразрез с настоящим творчеством и как будто отдаляет меня от него. К счастью, мне довелось пообщаться с настоящими мастерами аналоговой фотографии, которые меня многому научили и поделились профессиональными секретами. В общем, однажды я купил несколько рулонов серебряной фотобумаги, нарезал ее под нужный мне формат и стал практиковаться. У старых фотоаппаратов размер снимка зависит от размера камеры – чем больше камера, тем больше фото. Мой личный рекорд – снимок метр на два. Вместо фотоаппарата я использовал большую палатку, внутрь которой поставил объектив. Обычно в таком формате я снимаю пейзажи, но и портреты тоже интересно получаются. Много ли сейчас таких увлеченных ретро-фото? Они есть, но большинство из них живут за рубежом. В России это делать тяжело и не очень выгодно – многие мои коллеги пробовали развиваться в этой сфере, но вскоре бросили.  

Гарантия – минимум двести лет

Сейчас в коллекции Максима Иванова около десяти старинных фотоаппаратов. Среди них и редчайшие российские, с царских времен, и немецкие «Plaubel» и «Linhof», которые наверняка помнят лидеров Третьего Рейха, и даже китайские. Отдельная гордость коллекционера – очень редкий объектив немецкой же фирмы «Carl Zeiss» с фокусным расстоянием 50 сантиметров, который когда-то стоял на самолете-разведчике времен Второй Мировой. Самый старый объектив выпущен в 1854 году в Лондоне. Но и советские – «Москву» и «Фотокор» Максим уважает и тоже использует в работе. Фотограф собирал все это добро, как говорится, с миру по нитке, начиная с аукциона eBay и заканчивая нашими интернет-барахолками вроде Avito. Часть техники доставалась в разбитом состоянии, и он собственноручно ремонтировал её в своей мастерской. 

Технология такой съемки одновременно и проста, и скрупулезна. Нет ни плёнки, ни флешки, ни каких-либо других промежуточных носителей. Вспышка отражается от человека, которого снимают, проходит через объектив камеры и попадает на молекулы серебра на фотобумаге. Так формируется изображение, которое остаётся проявить. Это тоже делается вручную – Максим по очереди опускает снимок в шесть разных ванн с химическими растворами. По словам фотографа, сделать их нетрудно – благо, хватает профессиональной литературы и справочников.  Первый раствор-проявитель в темноте создает негативное изображение. Максим шутит, что больше всего это веселит темнокожих клиентов, мол, наконец-то я белый, а мои спутники – наоборот. Дальше в дело вступает стоп-ванна, которая замедляет химические процессы. После этого с изображением можно работать уже на свету – убирать с фотобумаги негатив, тонировать ее и окончательно очищать. Фотограф уверяет, что все растворы надежные и очень живучие – выдержали даже его летние «гастроли» в Краснодарском крае, где летом было +40 градусов. 

– Когда меня спрашивают про гарантию на снимки, шучу, что это минимум двести лет. В аналогичной технологии сняты, например, портреты героев Гражданской войны в США, которые хранятся в разных музеях и ни капли не потускнели, – говорит Максим. – В Россию эти знания пришли, все-таки, несколько позже. В чем особенность такой работы? В первую очередь в том, что каждый снимок уникален – нет ни негатива, с которого можно распечатать копию, ни кучи похожих кадров, как в случае с цифрой. К тому же мне очень приятно общаться с людьми, которых я фотографирую, чувствовать их энергетику и доверие. В основном, ко мне приходят пары или семьи с маленькими детьми, и мне очень нравится наблюдать за их взаимоотношениями. Люблю и одиночные портреты. Не кривя душой, скажу, что каждый человек – это свой отдельный мир и своя уникальная история. Считаю, что такая фотография сродни живописи – мне не раз говорили, что видят на снимках не себя сегодняшних, а себя, какими бы они хотели быть. Думаю, поэтому такая тенденция сейчас и возрождается – людям снова хочется быть непосредственными участниками съёмки, а не просто замирать на секунду на удачном фоне. Сейчас много говорят об искусственном интеллекте, но по факту, он только развлекает публику, а сам человек с таким контентом… если не деградирует, то просто его бездумно потребляет. Вот этого я и хочу избежать в своих работах.