Поход на «радугу» в условиях «оттепели»

Текст: Георгий Янс

Последнюю неделю на удивление часто звучало слово «оттепель». И это не про погоду – с ней всё понятно. Она живёт чётко по расписанию, и за оттепелью рано или поздно обязательно придёт тепло.

Я про другую оттепель, которая во времена Никиты Хрущёва стала одной из значимых характеристик той эпохи. Длилась она не так уж и долго, и успела дойти только до искусства, немного растопив «лёд» своим теплом. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы из-под льда пробились человеческие лица, которых так не хватало. В кино – «Баллада о солдате», в театре – театр «Современник», в литературе – молодые поэты и «лейтенантская проза».

Фото

Сегодняшняя «оттепель» не про искусство, а про аборты. Ею назвали выступление спикера Думы Вячеслава Володина перед депутатами, плюс ещё несколько событий, попавших под «оттепельное» определение.

«Давайте оставим это женщине! (решение об аборте). Ей принимать решение. Захочет она — посоветуется с близким человеком, с родителями. Так, как она посчитает. Вот, если из этого будем исходить, наверное, это самый правильный подход. Вот о чём хотелось бы сказать всем желающим решить демографическую проблему. Решайте! Каждый в своей семье».

Так и хочется поверить его словам. Сложно это сделать, потому что слова политиков становятся реальностью только в двух случаях – запретить и наказать. А тут предлагают разрешить… женщинам… самим принимать решение…

Поверить в благие намерения (и не только намерения) можно будет в том случае, если в женских консультациях на видном месте появится цитата из Володина: «Давайте оставим это женщине!»

В Москве же случилась даже не оттепель, а уже целая распутица. Включили мобильную связь. Для законопослушных москвичей и гостей столицы снова распахнут свои двери сортиры в центре города.

Совсем неожиданно ФАС (федеральная антимонопольная служба), которая моментально выполняет команду «фас», сообщает, что не будет штрафовать за рекламу в Телеграме до конца года. Возможно, поступила другая команда – «Сидеть. Нельзя». Хорошо выдрессированные выполнят такие приказы на раз-два.

Например, у моего «немца» Ерана в отличие от ФАС, несмотря на службу в Росгвардии, дисциплина так себе. Но от этого он не перестаёт быть одним из самых близких моих родственников. Нет, нет! Я не тот старый дед, у которого больше никого нет, кроме собаки. У нас большая семья – жена, дети, внуки. И все они тоже близкие родственники.

Просто с Ераном сложились особые отношения. Он с нами почти уже пять лет. Первые восемь лет жизни и службы в Росгвардии были не очень. Так сложилось, что за эти годы у него сменилось десять хозяев. К нам пришел с болячками и полным недоверием.

Жена насколько возможно выправила его здоровье, а на мне оказался весь его быт. Кормить, гулять. От еды он не отказывался и на прогулки выходил не без удовольствия.

И только на четвёртый год в наших отношениях что-то изменилось. Мы стали скучать друг по другу. Когда я уезжал, он изредка даже стал ждать меня у ворот.

Наши прогулки стали более интимными что ли. Он – молчун (за пять лет практически ни разу не гавкнул), я – болтун. Я болтал, Еран слушал.

Мы примерно одного возраста, но он постарше. В последний год сил у него явно поубавилось. Садится легко, встаёт тяжело, пришаркивает задними лапами. У меня примерно те же проблемы, поэтому мы выглядели вполне гармоничным дуэтом.

Смерть приходит внезапно, но лучше эту внезапность планировать. Я предполагаю (а Бог располагает), что Еран уйдет раньше меня. С женой была договоренность, что если так и случится, то я снова возьму пожилого «немца» (другие породы даже не рассматривались) и обязательно служебного. Я же привык к тому, что в деревне смотрят на нас как на красивую и немного дисциплинированную пару.

Такой подход понятен и объясним. Когда я уже буду отдыхать на «радуге», у семьи должно остаться минимум проблем. Не совсем честно, если жена будет в моё отсутствие за меня решать мои проблемы. Так выглядела наша патриархально-идиллическая картинка, которая чуть была не разрушена.

На днях жена рано утром в буквальном смысле врывается в дом: «На платформе подобрала щенка овчарки! Не могла же я его одного оставить. Бегу на работу. Займись им и дай объявления».

Щенок – явный «потеряшка». С ошейником и ухоженный. Был он «резов и мил». Еран же, который уже не без труда спускался с высокого крыльца и дальше трёх-пяти метров от него не отходил, преобразился. Какой возраст, какие болячки! Он вёл себя как настоящий молодой кобель. Вот она животворящая сила молодежи. Но полагаю, что на второй день его бы уже не хватило. Тяжело в нашем возрасте по два дня кобелиться. Вместе с Долбаем (на всякий случай дал ему имя – сокращенно от раздолбая) кругами бегал по снежному насту по всему участку.

Дело шло к вечеру, а хозяева не объявлялись. Жена, вернувшаяся с работы, окончательно запустила щенка в дом. Долбаю очень понравилось. По репликам супруги понял, что, если хозяева не объявятся, она не против его оставить. Хозяева не объявлялись. Решил поинтересоваться стоимостью услуг кинолога – не могу же я гулять по деревне с недисциплинированной собакой.

При таком раскладе мой поход на «радугу» явно откладывался – с кем же останется Долбай!

Все хорошо, что хорошо кончается. Хозяева нашлись. И мне показалось, что Долбай не без сожаления покидал наш дом. Ему совсем чуть-чуть не хватило времени, чтобы занять кресло. А Еран воспринял уход Долбая с облегчением. Быть молодым кобелем очень затратно. Поэтому уход на «радугу» вновь идёт по плану.

Под покровом классики

«Он при встречах с знакомыми всегда обыкновенно поздравляет их с чем-нибудь – или с постом, или с весной, или с осенью. Если после оттепели мороз наступит, так с морозом, наступит после мороза оттепель — с оттепелью…».

Иван Гончаров, писатель