Запоздалый студент, великий учёный, визионер Михаил Ломоносов

Текст: Тамара Семёнова

В Татьянин день 25 января 1755 года императрица Елизавета издала указ об учреждении Московского государственного университета. Именно с той поры у студентов появился свой собственный праздник. 

Основателями будущего знаменитого МГУ были два выдающихся деятеля своего времени – ученый Михаил Ломоносов и меценат, генерал-адъютант и фаворит императрицы Иван Шувалов. 

По преданию, Шувалов в день именин своей матери Татьяны и сказал ей: «Дарю тебе университет». К истории МГУ имеют отношение и другие указы как венценосных особ, так и президентский 2005 года «О дне российских студентов». Однако и сейчас на слуху, видимо, «благодаря» советской школьной программе, на долгие десятилетия «отменившей» царей и фаворитов, почётный пьедестал основателя Московского университета занимает Михаил Васильевич Ломоносов. Но и его личность (опять-таки в силу политически дозволенного) в школьных учебниках была представлена так, что в памяти оставались напыщенные эпитеты и то, как он пешком, едва ли не в лаптях отправился из родных Холмогор в столицу, чтобы учиться. А между тем явно запоздалое студенчество Михайлы Ломоносова – одна из ярких страниц его не менее яркой и достойной удивления судьбы. 

Бунтарь в шикарном парике

Гениальный сын нашего Отечества, Михаил Васильевич Ломоносов родился в 1711 году. время По глубине исторических переворотов тот период отдаленно напоминает нашу новейшую историю. Радищев назвал 18 век столетьем безумным и мудрым. А Пушкин считал его «революционной головой», в которой замыслы проносились сумасшедшей вереницей. И в это время сын вполне себе зажиточного холмогорского крестьянина  и рыбака «стучался у ворот» Заиконоспасского столичного училища. Биографам первого из деятелей новой русской культуры, завоевавшим громкую мировую славу, чаще всего приходилось обращаться к схематичной низкопробной исторической беллетристике. Дескать, из низов, очень талантлив, очень русский, пришел в Москву из Холмогор, преодолев 1160 километров с обозом мерзлой рыбы, немцы не давали ему ходу как ученому. Уже будучи академиком, он бил их по физиономиям, бунтовал, всячески оскорблял, за что «удостоился» семи месяцев ареста. Что уж, согласитесь, никак не вяжется с высоколобым величием дошедшего до нас прижизненного портрета в шикарном парике.

Двухметровый верзила со шпагой

Михайло был единственным сыном Василия Дорофеевича Ломоносова. Без матери мальчик остался в девять лет, а с десяти отец стал брать его с собой в море. Рос выносливым и крепким: «14-тилетним я побарывал и перетягивал 30-летних сильных лопарей». А когда учился горному делу и металлургии в Германии,  в совершенстве овладел шпагой, и любившие позадираться немецкие студенты стали обходить его стороной. Есть сведения, что с 12-ти лет Михайло «был проворен» в чтении церковных псалмов и «имел глубокую память». Грамоте его обучил местный дьякон, а продолжением самостоятельного образования стали для Ломоносова его первые мирские книги – «Арифметика» Магницкого и «Грамматика» Смотрицкого. Постепенно в характере просыпающегося гения формировалась та самая «благородная упрямка», основанная на здравом смысле, которую уже в зрелые годы Ломоносов ставил себе в решающую заслугу. К тому же многие отмечают в его биографии «феноменальную отзывчивость ко всем впечатлениям бытия». Дальнейшую, если можно  так сказать, студенческую  судьбу 19-летнего юноши определили два момента. Во-первых, чтобы постигать науки требовалось умение читать и писать «по латыне». В их деревеньке это было невозможно. Во-вторых, отец принял решение женить Михайла и сватал за него «дочь неподлого человека». Но жених сказался больным, и свадьбу пришлось отложить. В это время из Холмогор в Москву готовился очередной караван с мерзлой рыбой. Ломоносов решил тайком бежать из дома  в столицу. Что и сделал ночью вдогонку ушедшему каравану. Догнал земляков на третий день «в семидесяти уже верстах» и со слезами уговорил караванного приказчика взять его в Москву.

Бегство из Германии в прусском мундире

Через три недели 19-летний Ломоносов оказался в большом городе, где у него не было ни одного знакомого. Надежному отцовскому наследству и богатым невестам он предпочел Заиконоспасское училище, куда попал обманным путем, назвавшись дворянским сыном. Помещичьих и крестьянских детей строжайше предписывалось «отрешать». Мнимый холмогорский дворянин получил «студенческую стипендию» в 10 рублей – три копейки в день. Приходилось постоянно подрабатывать, но к отцу за помощью не обратился ни разу. Ломоносов сразу же выделился по учебе своим дарованием и исключительным прилежанием. Через полгода его перевели из нижнего класса в первый, еще через полгода – из второго в третий. Год спустя уже мог сочинять на латинском языке небольшие стихи. Но Михайло вовсе не был этаким провинциальным старательным отличником далеко не  школьного возраста. Когда «малые ребята кричат и перстами указывают: смотри-де, какой болван лет в 20 пришел латыне учиться». К тому же трудно поверить, чтобы этот здоровый парень всё свое время в Москве проводил только в классах и за книгами. Вспоминая эти годы, Ломоносов писал: «Обучаясь в Спасских школах, имел я со всех сторон отвращающие от наук пресильные стремления, которые в тогдашние лета почти непреодолённую силу имели»… В 24 года ему все еще приходилось многое начинать с нуля, но «так я учился пять лет и наук не оставил… Прилежал к учению с крайнею охотою». «Студенчество» Ломоносова продолжилось в Киево-Могилянском коллегиуме, славившемся на всю Россию, куда он попросился на год, чтобы более глубоко вникнуть в философию, физику и математику. А потом постижение металлургии и горного дела в Германии, но это уже другая страница судьбы нашего гения. Сугубо личная и во многом  даже детективная. Стоит, пожалуй, упомянуть один только факт. Ломоносов разочаровался в заграничной учебе и решил вернуться в Россию. По пути в Гаагу, откуда в Петербург шли парусные суда, крепко выпил в трактире и пришел в себя уже завербованным прусским солдатом. Убежать сразу было невозможно, но все же однажды ночью он перелез через крепость, переплыл через ров и в мокрой одежде пробежал десять километров до государственной границы. Погоне не хватило всего десяти минут, чтобы схватить беглеца. Так завершилось великовозрастное студенчество нашего уникального соотечественника, но учиться, постигать науки и делать великие открытия он продолжал всю жизнь… 

Иллюстрация