Алексей Лёвин: Москва, Кремль, Одинцово

В канун Первомая и своего 90-летнего юбилея легендарный строитель, последний Герой социалистического труда в отрасли Алексей Гаврилович Лёвин дал интервью «НЕДЕЛЕ» о том, как строились «подземные дворцы», почему Одинцово в советское время снабжалось по высшему разряду и как личная воля помогает побеждать время.

Текст Ирина КОМЕЛЬ, фото Варвара ЗОЛОТУХИНА

«Не карандаши точил…»

Детство Алексея Лёвина забрала Великая Отечественная война. Отец, ветеран финской, снова ушёл на фронт. Следом беда нагрянула и в родную Медынь. Из-за близости военного аэродрома фашистские самолёты бомбили город. В один из налетов семья разом лишилась всего.

– Мама успела забрать нас, детей, и корову-кормилицу и увести в дальнее Грибово к бабушке, – вспоминает Алексей Гаврилович. – А когда вернулась за вещами, на месте избы увидела глубокую воронку. Уцелело лишь то, что успели закопать в огороде. Три месяца город провёл в оккупации.

После ранения отца распределили на московский деревообрабатывающий завод. Послевоенная Красная Пресня встретила сурово – общежитие, дефицит, тяжелый труд. Судьба продолжала испытывать Лёвиных – эпидемия унесла двоих старших братьев, вскоре не стало и отца. В 16 лет Алексей оказался единственным кормильцем для мамы и трёх сестер. Так в его жизни появился «Специальный строительный поезд №901» – будущий «Союзметроспецстрой», которому он отдаст более полувека.

Первым рабочим местом Алексея Лёвина стал Богоявленский собор в Елохове. Смекалистого паренька поставили на реставрацию.

– С наставниками везло. От отца я знал столярное дело, а здесь учился обрабатывать гранит и мрамор, осваивал мозаику и лепнину. По ночам руки ныли – не карандаши точил. Но когда видел, как под резцом сияет камень, усталость отступала.

Доставляла радость и возможность приносить в дом заработанные настоящим мужским трудом рубли.

Вскоре бригадир взял его на отделку Дома правительства в Тбилиси. Это была первая командировка и проверка на прочность. Затем начались «университеты на марше». Совмещал работу с учебой в школе рабочей молодежи, а позже – во ВЗИИТе и МИИТе. График был, что называется, на износ. Днем – лекции и чертежи. Вечером и ночью – объекты. Реконструкция Ленинградского и Ярославского вокзалов, «первые шаги» в метро на станции «Таганская». Теорию сопромата проверял на практике.

Школа инженерного азарта

После защиты диплома молодого инженера «бросают» на «стройку века» – Волжский автозавод в Тольятти. Здесь Лёвин впервые столкнулся с управленческим вызовом – сроки «горели», людей не хватало. Именно там внедрил свою знаменитую систему наставничества:

– Мы решили, что каждый новичок должен получить минимум две смежные специальности. Плиточник учился мозаике, маляр – лепнине. Обучали прямо на месте. В итоге там, где по нормативам требовалось десять человек, у нас блестяще справлялись пятеро. Это была победа не числом, а умением.

Опыт «многопрофильных бригад» он позже привезёт в Москву, сделав свое Управление элитой отрасли.

Персональный «путеводитель» по столице

Когда мы говорим о «парадном облике столицы», то фактически перечисляем объекты Лёвина. Более 30 лет он возглавлял Управление, ставшее главным «ювелиром» города.

Его мастера заходили в святая святых – Кремль. Реставрация Георгиевского и Андреевского залов, отделка резиденции Президента – это была работа государственного значения под строжайшим прицелом проверяющих. Ответственность огромная. Могила неизвестного солдата – святое место, где каждый стык гранитных плит должен быть до миллиметра безупречен. По соседству с Красной площадью реконструировали Гостиный двор. Выполнили огромный комплекс облицовочных работ в подземном торговом центре на Манежной площади. Совсем недалеко, на Кропоткинской площади – возрождали храм Христа Спасителя – гордость столичных зодчих и строителей. Внешнюю и внутреннюю отделку храма, сложные инкрустации и алтарь – провели всё те же мастера. Здания Новой оперы, Счетной палаты РФ, геологического музея, МИДа, грандиозный Мемориальный комплекс на Поклонной горе, Площадь Европы – автор их столичного лица «Союзметроспецстрой».

Камень – материал честный

Особая страница – мосты. Крымский, Новоарбатский, Бородинский – их строгая гранитная «одежда» также создавалась под руководством Алексея Лёвина.

– Мост – это ведь не просто инженерная конструкция. Это символ связи времен, – говорит Алексей Гаврилович. – Мы делали их так, чтобы они стояли столетиями. Камень – материал честный, он не прощает халтуры.

Часто судьба объекта зависела от смелости мастера. При строительстве выхода станции «Белорусская» в проект заложили камень, не рассчитанный на нагрузки подземки.

– Мы понимали, – миллионы ног превратят его в крошку за год, – вспоминает наш собеседник.

Под личную ответственность Лёвин заменил материал на сверхпрочный. Это был крайне опасный риск – в советское время превышение утвержденной сметы могло стоить не только карьеры. Зато полы на «Белорусской» и спустя десятилетия по-прежнему безупречны.

Такой же бескомпромиссный подход к качеству потребовался и при отделке пассажирского авиатерминала в аэропорту «Внуково». Комплекс был предельно по сложным. Огромные открытые пространства, особые требования к безопасности и эстетика «воздушных ворот» столицы требовали от облицовщиков виртуозного владения камнем.

Возвращение «Воробьёвых гор»

Самый эмоциональный объект «нового времени» для Алексея Гавриловича – станция «Воробьёвы горы». Около 18 лет Лужнецкий метромост был памятником ушедшей эпохе. Поезда проносились в обход по временным путям, а единственная в мире станция, расположенная над рекой, медленно разрушалась.

– В Москве успело вырасти целое поколение молодежи, которая никогда не видела этой красоты. Для нас это был не просто ремонт, а возвращение легенды.

Когда «Союзметроспецстрой» зашел на объект, стало ясно – старые методы здесь не сработают. Главной бедой бетонных фасадов открытой всем ветрам станции были «высолы». Некрасивые белые подтеки, возникающие из-за намокания и промерзания цементного раствора, могли погубить любой дизайн.

Именно тогда команда Лёвина применила оригинальную систему вентилируемых фасадов.

– Это была наша собственная разработка. Мы нашли способ обходиться без заполнения пустот раствором. Камень «дышал», влага уходила, не оставляя следов.

Уникальная технология позволила не только спасти «Воробьёвы горы», но и была успешно применена при реконструкции станции «Охотный Ряд» в самом сердце столицы. Благодаря этому открытию и современные строители знают, как сочетать красоту, долговечность и экономичность.

Сегодня, когда пассажиры выходят на платформу «Воробьёвых гор» и замирают перед панорамами высотки МГУ, золотых куполов Новодевичьего монастыря и холмов Нескучного сада, они видят Москву во всем её блеске. Но немногие знают, что за этой прозрачной, парящей красотой стоит гениальная инженерная идея.

Метро как дворец, а не серый тоннель

Помнит Алексей Гаврилович и борьбу с «архитектурными излишествами» при Хрущёве. Станции штамповали однотипно. В народе их метко прозвали их «метрохрущобами».

– Чтобы использовать мрамор, приходилось идти на поклон к министру. Нам твердили: «Какая красота? Нужно функционально». Но мы твёрдо стояли на своём: метро – это дворец для народа, а не просто тоннель.

С приходом Брежнева «запрет на красоту» был снят. А современная станция «Парк Победы», открытая в 2003 году, стала своеобразным памятником победе над серостью стен. Мрамор разных оттенков, оникс и торжественность этого объекта снова говорят – строитель должен быть художником.

Одинцово – город метростроевцев

Одинцово своим обликом обязан знаменитой «Десятке» – Управлению №10-А (ныне «Трансинжстрой»). В советские годы оно, как и лёвинский «Союзметроспецстрой», входило в мощную систему Минтрансстроя.

Алексей Лёвин дорожит памятью о дружбе с Юрием Павловичем Рахманиновым, стоявшим у руля «Десятки». Познакомились на объекте:

– Вместе, на субподряде, восстанавливали усадьбу в Ивановке. Для Юрия Павловича это было дело чести – усадьба принадлежала его двоюродному дедушке, великому композитору Сергею Рахманинову.

Юрий Рахманинов превратил Одинцово из рабочего поселка в современный город. Микрорайоны «Дубрава» и «Новые дома», культурный центр «Мечта», наш особенный пруд «Баранка» на главной площади – всё это создавалось руками тех, кто параллельно «вгрызался» в грунт столичного метро. Вся центральная часть города, как и большая часть жилого фонда улиц Чикина, маршалов Говорова, Крылова, Жукова и Новоспортивной построены и до сих пор обслуживаются структурами «Трансинжстроя».

Именно поэтому Одинцово в советские годы снабжалось по «высшей категории», как Москва. Здесь жили уникальные специалисты, строившие стратегические подземные линии (включая, окутанное тайной «Метро-2»). Даже железнодорожная станция «Отрадное» появилась для удобства одинцовских метростроевцев. По личной инициативе Рахманинова была восстановлена Гребневская церковь. Заслуги выдающегося строителя оценены званием почётного гражданина Одинцово, хотя в последние годы Юрий Рахманинов жил в Москве. На Центральной площади города в его честь установлен памятник-мемориал. И Алексей Лёвин один из хранителей этой памяти.

«Главное в нашей жизни – люди»

Даже в свои практически 90 лет Алексея Гавриловича трудно застать дома. Он живёт для людей. Каждый день на работе – возглавляет Всероссийскую организацию «Трудовая доблесть России». Его стараниями в 2013 году в России возрождено звание Героя труда РФ.

В здании организации создал музей, который поражает воображение. Проекты интерьеров проектировал сам, а некоторые каменные изделия изваял лично. Вокруг здания он своими руками разбил сквер и сам ухаживает за деревьями.

– Мысль материальна, – делится юбиляр секретом долголетия. – Я поставил себе задачу – жить до 125 лет. Нужно контролировать свои мысли и всегда быть в движении. Двадцать лет назад победил онкологию, и это только закалило. У меня нет диет, есть Дисциплина и Дело.

О семье Алексей Гаврилович говорит скупо, оберегая близких от лишних глаз. Свою будущую супругу приметил еще в школьные годы. Они вместе прошли через все испытания, воспитали двоих сыновей, дождались внуков. Четыре года назад её не стало, но поддержка «второй половины» до сих пор ощущается в каждом его шаге.

Когда мы прощались, Алексей Гаврилович сказал:

– Главное в жизни – люди. Те, с кем делил хлеб на стройке. Те, кто сегодня на объектах. И пока мы строим и созидаем – мы живём.