Испанская певица Маричель Родес дала интервью Одинцовскому телевидению

В нашей стране это имя известно, Маричель – уроженка Барселоны – лауреат премии «ШАНСОН ГОДА» 2013 года, обладательница диплома «За популяризацию русской песни в Европе», выступала на нескольких федеральных каналах. А совсем недавно стала финалисткой I международной премии «Bridge Awards» в номинации «Культура и искусство» за вклад в развитие культурных связей Москвы. Вопросы задавала Карина Еряшева.

Подготовил Александр ЛЫЧАГИН

– Маричель, вы прекрасно говорите по-русски, поёте на русском, в интервью не раз признавались журналистам, что очень любите Россию. Что разбудило в вас такой интерес к нашей северной стране? Может быть, есть какие-то корни?

– Нет, родственников в России у меня нет. Всё началось в Барселоне в 1993-м году, когда я начала учить русский в школе иностранных языков. В выборе была доля случайности — хотела учить арабский, но там все места оказались заняты. Подумала — может, попробовать выучить русский? Я тогда уже знала английский язык, французский. Учила русский шесть лет. И, да, мне действительно было очень интересно. Тогда, в 90-е годы, был целый поток эмигрантов, творческие люди приехали в Барселону, очень интересные художники, музыканты. Я уже была связана с музыкой, играла на флейте и пела ирландские песни. У меня была группа ирландского фольклора.

Мне очень понравился язык, хотя он сложный по сравнению с испанским. Особенно падежи, мне до сих пор приходится думать, какой падеж применить. Я заинтересовалась русскими песнями, причём вначале довольно своеобразными — теми, которые принято называть блатными. Но без мата. Например, «Постой, паровоз», «Дочь прокурора», «Майка голубая», «Костюмчик новенький», «Дом Румянцева», «Песенка бедных художников». Эти песни представлены на диске, который мы записали в Барселоне с русскими эмигрантами, музыкантами.

– Почему вас заинтересовали именно такие песни?

– Шансон в русской культуре и в творчестве встречается достаточно часто...

– Но я бы не сказала, что это суперпопулярный жанр.

– Это так, но мне понравилась мелодика этих песен. Да, они грустные. Это как крик души. Я, конечно, познакомилась с текстами, чтобы понять, о чём они. И мне показалось, что это очень важно для понимания истории Советского Союза. Захотелось их записать. Этот диск посвящен лидеру андерграунда Алексею Хвостенко — творческому деятелю, художнику, поэту. Он тоже пел эти песни. Кстати, он был первым исполнителем песни «Над небом голубым». Очень интересно было с ним познакомиться, он меня сильно вдохновил. И мы записали диск в Барселоне.

– Есть ли похожий жанр в Испании?

– Там очень мало подобных песен, потому что у нас нет такого опыта, чтобы столько людей сидели в тюрьмах. Ведь многие такие песни родились «на нарах», там присутствует тюремный жаргон. Во Франции была исполнительница Дина Верни, у неё много лет назад выходил альбом с таким материалом.

Ну а параллельно с шансоном появился интерес к народной русской песне, фольклору. У меня в репертуаре «Валенки», «Дорогой длинною», «Ничто в полюшке не колышется». Такие песни я тоже люблю, они есть на диске. Я его оформила, кстати, своими рисунками.

– Вы ещё и художница?

– Да, пишу картины. Во время моих концертов их проекции идут на экране, такой маленький вернисаж на сцене. Концерты на основе первого альбома состоялись в Испании, в России, а я стала искать новый репертуар, обратилась к романсу. «Цвели хризантемы», «Утро туманное», «Ночь светла». У вас в России много романсов, и они очень красивые, это иллюстрации к понятию «Серебряный век русской культуры». Они душевные, и я считаю, что в них очень гармонично соединяются текст и музыка, потому что и поэты, и композиторы были прекрасные.

– Может быть, у романса есть аналоги в вашей стране? Ведь даже слово «романс» испанское, хотя мы в России привыкли считать этот жанр исконно русским.

– У нас есть фламенко. Конечно, это не аналог, но общего много — как и романсы, фламенко это не весёлая музыка, она тоже в минорной тональности. Мне кажется, что испанцы и русские в чём-то очень похожи. И те, и другие, чувствуют трагичность жизни. Жизнь прожить – не поле перейти, как вы говорите. Нельзя пройти жизнь, только смеясь. Да, собственно, в этом случае ты её и не прошёл. Прекрасный ваш бард, Владимир Высоцкий, написавший много гениальных песен, очень часто об этом говорил. У него много юмористических песен, но доля грусти и трагичности присутствуют даже в них. Если ты не прошёл какие-то испытания в жизни, ты не жил. И это действительно так, я должна сказать, что мне Россия открыла, что такое жизнь. Здесь я много видела, много говорила с людьми, узнала об их испытаниях.

В России было очень много войн, много трагедий. Конечно, и в Испании тоже есть свой опыт: гражданская война, тоталитарный режим Франко, при котором были жертвы, многое запрещалось, народ страдал. Но всё-таки история России трагичнее, по крайней мере, в ХХ веке.

– А как испанцы реагируют на ваше творчество?

– Они удивляются, как я могла выучить такой трудный язык, да ещё и петь на нём. Я не пользуюсь суфлёром, мне не нравится, когда на сцене есть бумага с нотами и текстом, хотя есть риск забыть какое-то слово. Спасает то, что я не просто учу наизусть слова, я песню проживаю, у меня в голове её образ — ну, примерно, как у актрисы.

Но мне приятно, что испанцам нравятся эти песни. Они же с ними не знакомы, кроме, может быть, музыкантов. Можно поискать в Ютубе, но для поиска надо знать хотя бы фамилию вокалиста — например, Муслима Магомаева, других мэтров, мастеров. А я их часто слушаю, потому что на душе становится тепло от такого исполнения.

– У вас ведь, кроме испанского, есть и российское гражданство?

– Да, паспорт РФ я получила в российском посольстве. До пандемии я приезжала в Россию раз 12, каждый раз по трехмесячной визе. Потом надо было уезжать, повторный въезд — через 90 дней. Это было неудобно, я не хотела всё время зависеть от визы. Во время пандемии был трехлетний перерыв, и я очень скучала. Хотелось вернуться, для меня это было испытанием. Мне снились берёзы! И я поняла, что мне надо срочно что-то делать. Написала в российское Министерство культуры, мне ответили. Я отправила им все мои данные, достижения, то, чем я занималась все эти годы. И через год получила российский паспорт.

– А могут ли ваше выступление увидеть одинцовские зрители?

– Я пока не выступала здесь, но хотела бы. Дело в том, что мой концертмейстер и аккомпаниатор Игнатий Ольков живёт в Одинцово. Работает в Школе искусств. Были даже переговоры с администрацией ДК «Солнечный», но там сейчас идёт ремонт, только в июле может появиться какая-то определённость.

– У нас на территории округа много просто отличных залов: Каринское, Ершово, Горки-10, Успенское, Назарьево. Может быть, они пригласят?

– Я с удовольствием приеду, думаю, зрителям будет интересно. Я буду петь на испанском языке, на каталонском, на русском, на французском. У меня есть русские песни, которые я перевела на французский. И Игнатий Ольков — ведь он не просто музыкант, но и композитор, исполняет свои произведения, очень красивые. Это будет очень интересный творческий вечер, такой сплав, синтез двух культур.