Живая память семейных архивов

За привычным лозунгом «Мы – наследники Великой Победы» – истории миллионов семей. В каждой из них свой герой-фронтовик, труженик тыла или тот, чьё детство было опалено войной. В преддверии 9 Мая редакция Одинцовского информационного центра провела символичную акцию «Бессмертный полк», собрав личные воспоминания о родственниках, на долю которых выпала Великая Отечественная война.

Подготовила Валерия БАРАНЦЕВА

Директор ОИЦ Василиса Ивашкина бережно хранит в семейном архиве несколько рукописных страниц от своей двоюродной бабушки – Любови Антоновны Румянцевой (в девичестве Суворовой). Вот отрывки из них.

В белой футболке – бабушка Василисы Ивашкиной, Антонина Антоновна Бойко. Рядом с ней – мама Василисы. Автор письма, Любовь Антоновна Румянцева – крайняя слева в платье с пуговицами

– Мы с бабушкой и двумя сестричками жили недалеко от Ржева, в селе Козино. Папа с дедушкой, разумеется, были на фронте. Маму угоняли в Германию, но вернули через несколько месяцев, потому что у неё оказался сепсис. Она умерла от заражения крови в 1943 году. Помню, стою я маленькая в огороде в капустной грядке и слышу страшный треск, гул, дым – это в наше село на мотоциклах ворвались немцы. Они заняли наш дом. Нас выселили на улицу и заставили копать землянку. Но прежде чем выселить, принудили бабушку зарубить несколько кур и нажарить им яичницу. «Гости» пили шнапс, ели шоколад, играли на губной гармошке. Заставили меня с сестренкой Тоней плясать им. Сестра плясала, а я плакала, но тоже топала босыми ножками. Потом немцы под дулом автоматов отправили нас ползать и собирать за ними обертки от шоколада, попутно пиная ногами. Эти сапоги до сих пор стоят перед глазами…

– Радио в нашей местности тогда не было, а значит, не было и оповещений о бомбежках. Но нас бомбили постоянно. Тогда бабушка хватала нас, и мы бежали в укрытие под обрывом. Бабуля кричала, чтобы мы пригнулись к земле, и закрывала нас своим телом. У моей подруги детства Тамары осколком убило трехлетнего братика Федю.

– И самое страшное – голод, мучительный голод. Наше село вымирало целыми семьями, люди пухли от съеденной соломы и опилок, выдергивали мох, копались в мерзлой земле, чтобы найти хоть какую-нибудь картофелину, но это была большая редкость. Мыла не было, сменного белья не было. За дровами надо было идти в лес через минное поле, и многие подрывались.

– Посреди деревни стояла большая виселица, где немцы казнили «неугодных». После войны подросшие мальчишки из села соорудили из неё качели, но мы все равно очень боялись этого места.

– Когда село освободили, советские солдаты поселились в наших избах. Они были очень добрые, предлагали нам еду, но у нас не было ни одной посудины. Тогда солдаты отдали нам свой котелок и отлили в каменке какую-то круглую тяжеленную металлическую ложку, которую мы передавали по кругу.

Варвара Золотухина, шеф-редактор телеканала ОТВ

Прадед Галкин Сергей Семенович, прабабушка Галкина Клавдия Павловна, бабушка Галкина Галина Сергеевна

– Мой прадед, Галкин Сергей Семенович, родился в далёком 1904 году в селе Старо-Фроловское Шаховского района. Вся его служба прошла на Дальнем Востоке, в НКВД. В 1939 году его назначили работать в Управление НКВД по Приморскому краю, во Владивосток. У него была большая семья: трое детей — два старших сына и моя любимая бабушка, Галкина Галина Сергеевна, младшая дочка. Бабушка всегда с особой теплотой и болью рассказывала о своём отце и о том, как им пришлось тяжело. Постоянные переезды, командировки отца… А потом пришла война.

Когда начались бои, их семья оказалась в оккупации. Но волею страшной судьбы в их избе поселились немцы. Оккупанты убивали скот, забирали последнюю еду. А когда пришёл час отступления, они решили всё уничтожить за собой. Немцы сожгли их дом в Шаховском районе. В тот страшный момент на печи лежала моя прапрабабушка, она не могла ходить. Спасти её не удалось… Прабабушка вместе с тремя детьми, еле успела выскочить из горящей избы зимой на мороз. Они остались без крова, без вещей, без самого дорогого человека.

После освобождения семья вернулась в Москву, на Кастанаевскую улицу. Но радость была недолгой: начался голод. Дети и мать пухли с голоду. У прабабушки Клавдии не было сил даже дойти до комиссариата, чтобы попросить талоны на еду и отправить мужу телеграмму, чтобы сообщить, что они живы. Казалось, надежды нет. Но случилось чудо — советский лётчик, простой человек с большим сердцем, стал приносить им пищу. День за днём он спасал их от голодной смерти. И постепенно они поправились.

А прадед в это время был на Дальнем Востоке и получил страшную весть: его семью расстреляли и сожгли немцы. Он не знал, что они живы. Можно только представить, какую боль он пережил. Но однажды пришла счастливая телеграмма: «Мы в Москве». И он вернулся к своей семье.

Потом были Пенза, Кировск. В 1952 году Сергей Семёнович тяжело заболел, и его комиссовали. Вернувшись в Москву, они обнаружили, что их квартиру уже отняли. Семья стала снимать жилье в Одинцовском округе, у станции Пионерская, там и жили. Но здоровье прадеда было подорвано — через год он ушёл из жизни. Похоронен он на Акуловском кладбище. Мой прадед имеет много наград: медаль «За боевые заслуги», орден Красного Знамени, орден Красной Звезды. Но главная награда для меня — это его стойкость, его вера, его любовь к семье, которую он пронёс через всю войну.

Ирина Комель, корреспондент «Одинцовской НЕДЕЛИ»

– Мой дед по материнской линии, Григорий Павлович Хряпин, – ровесник революции, родился в январе 1917 года. Выпускник Одесского пединститута, в свои 22 года уже был директором школы в Суммах и преподавал биологию. В октябре 1939 года его призвали в армию, и начало войны застало его в строю.

Боевой путь деда – это география подвига 3-й армии и легендарной 120-й гвардейской стрелковой дивизии. Начав старшим политруком, он закончил войну гвардии майором. Медаль «За оборону Москвы» – свидетельство, что стоял у стен столицы в самые чёрные дни 1941-го. Медали «За взятие Кенигсберга» и «За взятие Берлина» – точки, поставленные освободителями в логове врага. Два ордена Отечественной войны, орден Красного Знамени, орден Красной Звезды, две медали «За боевые заслуги» на груди офицера говорили громче любых слов.

После разгрома фашистов под Москвой его с группой сослуживцев отправили в Солнечногорск на курсы «Выстрел», где готовили младших лейтенантов. В городе он познакомился с моей бабушкой, Надеждой Ильиничной. Возвращаясь на фронт, попросил руки своей избранницы и пообещал: «Вернусь живым, только жди». Слово, данное любимой, посчастливилось сдержать – прошел через ад, но выжил, вернулся и сыграли свадьбу.

После войны служба продолжалась. Молодая семья поменяла не одну точку на карте. В Минске через два года после Победы родилась моя мама. К новым местам службы отбывали уже с ней – в Петропавловск-Камчатский и в бухту Провидения на Чукотке. Но, даже выйдя в отставку, подполковник запаса Хряпин остался в строю. В подмосковной Сходне, где он несколько сроков возглавлял местный горисполком, его знали и уважали многие. Соседи вспоминали его как «настоящего коммуниста» – бескомпромиссно честного, отзывчивого к чужой беде.

До самых последних дней в нём продолжал жить и учитель. Он обожал детей и внуков, находя в воспитании и объяснении им мира особую радость. А ещё обладал редким даром – быть строгим к себе и бесконечно добрым к окружающим. Его влияние оказалось настолько сильным, что спустя годы я даже мужа выбрала, интуитивно искав сходство с дедом – таким же надежным, добрым и верным своему слову.

Карина Еряшева, корреспондент телеканала ОТВ

– Мой прадедушка, Василий Леонтьевич Школяр, имеет медаль «За боевые заслуги». Как и многие мальчишки того времени, ушёл на фронт, прибавив себе год в документах. На войне получил осколочное ранение, с которым прожил всю жизнь. В Ростове после войны познакомился с моей прабабушкой Ниной. Вырастили троих детей – двоих сыновей и мою бабушку, которая была самой младшей. Василий Леонтьевич умер, когда я была совсем маленькая, поэтому я его не помню. А вот другого прадедушку, Ивана Ивановича Грабова, который был моряком, помню хорошо. Летом мы часто гостили у него и его жены – бабушки Клавы. Увы, я почти не спрашивала его о войне, о чем сейчас очень жалею.

Валерия Баранцева, корреспондент «Одинцовской НЕДЕЛИ»

– У нас дома хранится черно-белая фотография моего прадедушки, Григория Ивановича Долецкого. В 1942 году его призвали на фронт из Ново-Деревеньковского военного комиссариата Орловской области. Согласно выписке из наградных документов, Григорий Иванович эвакуировал танки с полей боя, в том числе и минных. В сильные февральские заносы наряду с эвакуацией работал на расчистке дорог и подвозе техники к передовой линии. Был награжден медалью «За боевые заслуги». Привез моему дедушке с фронта немецкую губную гармошку, а себе наручные часы, которые в те годы для советского человека были диковинкой. Григорий Иванович прожил довольно долгую жизнь. Скончался в 1995 году, даже успел со мной познакомиться.

Евгения Уголькова, исполняющая обязанности главного редактора «Одинцовской НЕДЕЛИ»

– Мой прадед Иван Васильевич Болдин ушел на войну добровольцем. Ему был 41 год. Дома, в Тамбовской области, его остались ждать жена и шестеро детей. Дедушку отправили в Московскую область. Уже оттуда в составе 305-й стрелковой дивизии 52-й армии он прибыл в Ленинградскую область (сейчас это Новгородская область).Красноармейцы взяли деревню Мясной бор, были готовы двигаться дальше – в сторону Великого Новгорода. Но поступила другая задача – оборонять левый фланг печально известной 2-й ударной армии. Держались до последнего, боролись за каждый клочок земли. Но погибли почти все. Иван Болдин был убит 1-го февраля 1942 года. Он похоронен в братской могиле этой деревни с таким странным названием. На фронт отца провожала моя бабушка – дочь Анна. Всю жизнь она мечтала съездить к нему на могилу. Но не удалось. За неё это сделали внуки и правнуки. Согласна с классиком: это нужно не мертвым, это нужно живым. Будем помнить. И будем жить!