Советская власть и несогласный с ней гений

Текст: Георгий Янс

В «НЕДЕЛЕ» от 21 августа опубликован мой материал «За политическими кулисами престижной Жуковки», посвященный одной из самых одиозных фигур нашей советской истории Вячеславу Молотову. Сегодня – рассказ о диаметрально противоположной личности, – академике Андрее Сахарове, волею судеб тоже связанным с Жуковкой.

Академический посёлок, в котором жили учёные, сформировался двумя волнами.

Первая волна – выделение по приказу Сталина дач участникам создания атомной бомбы.

Вторая волна – дачи предоставлены уже по распоряжению Никиты Хрущёва для создателей водородной бомбы. Среди обладателей недвижимости был и Андрей Дмитриевич Сахаров.

Русский национальный герой

На даче в Жуковке. Фото с сайта www.sakharov-archive.ru

Учёный-физик, обласканный советской властью. Академик в 32 года, в 40 лет — трижды Герой Социалистического труда и прочие материальные блага.

Причём звание академика Сахаров получил, перескочив через обязательную ступень члена-корреспондента. К тому же на тот момент он не являлся даже доктором наук.

Безусловно, в таком карьерном скачке имел место и политический аспект. Большинство учёных-физиков были евреями. Сахаров же – русский.

Советское руководство не могло пройти мимо такой фигуры и не превратить её в национального героя. Это никак не умаляет заслуг Сахарова, хотя контекст присвоения всевозможных званий был именно такой. Итак – русский национальный герой.

Непонятно, как молодой звёздный академик с личным водителем, ни в чем не нуждающийся на фоне всеобщей советской бедности, может превратиться в преследуемого диссидента, которому санитары пытками пропихивают в глотку еду.

Действительно, загадка. Как Сахаров прошёл путь от одного из создателей оружия массового поражения до непримиримого и, как оказалось, несгибаемого борца за права человека.

Это особенно трудно понять сегодня, когда материальное абсолютно доминирует над духовным. Когда нет принципов, а есть целесообразность. Речь не о политической, о бытовой целесообразности. Когда стало в порядке вещей комфортно существовать в постоянном двоедушии и двоемыслии за стабильное жалование или прибавку к нему.

У советской власти было своё, проверенное годами объяснение. Выступать против власти могут только психически нездоровые люди. Поэтому и место им в психбольнице, через которую прошли десятки советских диссидентов. Или же почти гуманно избавиться от них – лишить гражданства и выслать из СССР. Именно так поступили с Александром Солженицыным, Владимиром Войновичем, Мстиславом Ростроповичем.

С Сахаровым обойтись так же было очень сложно. Социальный статус, мировое имя и научные заслуги долгое время защищали учёного от преследования. Властям не с руки было открыть уголовное производство в отношении человека, о котором при жизни была опубликована статья во всех советских и зарубежных энциклопедиях.

Поэтому советская власть вместо уголовного преследования занялась систематической публичной и непубличной травлей академика. Систематическая слежка КГБ, прослушка телефонов, публикации в газетах.

«Пастернака не читал, но осуждаю…»

А. Д. Сахаров и И. В. Курчатов. Москва, сентябрь 1958 г. Фото с сайта www.sakharov-archive.ru

В 1973 году в газете «Правда» с небольшими интервалами были опубликованы письма академиков, писателей, кинематографистов, композиторов.

«Мы выражаем своё возмущение заявлениями академика А. Д. Сахарова и решительно осуждаем его деятельность, порочащую честь и достоинство советского учёного».

«Только гнева и презрения заслуживает тот, кто чернит свою страну, свой народ, пытаясь повернуть историю вспять».

Отдельной «строкой» печатались письма «советских трудящихся», гневно осуждающих «клеветническую деятельность» академика Сахарова.

Письма трудящихся писались по старому проверенному клише – «Пастернака не читал, но осуждаю».

«Мы, хлеборобы, единодушно поддерживаем осуждение Сахарова и выражаем резкое возмущение его поступками и словами».

Публика в недоумении. До этих публикаций о засекреченном академике знали единицы. А тут имя Сахарова стало на слуху. Естественно, возникает вопрос, что же такого крамольного сделал этот очень заслуженный человек.

Я в те годы, будучи студентом, интуитивно понимал – раз так «мочат» академика, значит, он делает что-то хорошее и полезное.

И всё-таки власть попыталась найти управу на Сахарова. Последней каплей для неё стали его заявления в декабре 1979 года с осуждением ввода советских войск в Афганистан.

22 января 1980 года по дороге на работу Сахаров был задержан, а затем вместе с женой Еленой Боннэр без суда и следствия спецрейсом КГБ сослан в Горький (Нижний Новгород) — город, в то время закрытый для посещения иностранными гражданами. Там он в полной изоляции прожил почти семь лет. Как мы шутили тогда, «город Горький переименовали в город Сладкий».

Встречи на параллельных дорогах

В Жуковке Андрей Сахаров появлялся не часто. Он не был дачником, да и комфорт его не сильно интересовал. Есть дом, участок – достаточно.

«Дом выглядел уныло. Гектар смешанного, в основном, соснового леса, превратился в бурелом. Летом там произрастала дикая малина, на пнях кучковались опята. То есть «в лес по ягоды» мы ходили к Сахарову. Иногда на даче появлялись признаки жизни в лице членов Хельсинкской группы. Их можно было запеленговать. Голос Америки с завываниями слышно было на всю округу», – вспоминает один из соседей.

Здесь Сахаров один раз встречался с Александром Солженицыным, нашедшим приют у Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской.

На прогулках очень своеобразно общался с Вячеславом Молотовым. Об этом рассказывает в своей книге Адриан Рудомино: «Представим, по посёлку Энергетик гуляет академик А. Д. Сахаров, а в двадцати метрах по параллельной дороге, но уже за совминовским забором, – пенсионер В. М. Молотов. Им явно хотелось общаться, но не позволяли всем понятные причины. Но общение всё-таки было, через посредника – В. И. Тевосяна, который был в хороших отношениях и с тем, и с другим. Он рассказывал мне, что, например, Молотов просил его: «Володя, спроси у Сахарова, что он думает по такому-то вопросу». И Тевосян, выслушав ответ учёного, передавал его Молотову. Сахаров, в свою очередь, интересовался: «Володя, спросите, пожалуйста, у Молотова, а как бы он решил этот вопрос?»… Так общались демократ А. Д. Сахаров с одним из жесточайших представителей сталинского тоталитарного режима».

Поистине неисповедимы парадоксальные переплетения человеческих судеб за охраняемыми жуковскими заборами…