За политическими кулисами престижной Жуковки

Текст: Георгий Янс

Относительно «молодая» деревня Жуковка создана искусственно. Появление этого населённого пункта во многом было вынужденной мерой.

Сюда в конце 20-х годов прошлого века с левого берега Москва-реки из деревни Луцкое переехали первые жители – из-за различных гидротехнических работ деревню стало затапливать.

Переселенцам-крестьянам предоставлялись по 50 соток земли, кредиты, материалы для строительства.

«Строилась Жуковка даже не как деревня, а как современный по тем временам посёлок, с широкими просеками, полянами. На большой площади в центре Жуковки открылись магазин и клуб… Поначалу посёлок назывался Ново-Луцкое. Но уже в 30-х годах получил современное название по имени ручья Жуковка (теперь высохшего)…», – пишет в своей книге «Легендарная Барвиха Адриан Рудомино.

«Все равны, но некоторые равнее»

Но «крестьянский век» деревни был недолог. Уже в середине 30-х годов её стали называть «чекистской вотчиной».

Для наркома НКВД Николая Ежова здесь была построена дача. А сотрудники рангом пониже начали занимать дома раскулаченных и арестованных крестьян.

Расцвет этого места начинается в конце 40-х годов, когда планово и массово стали строить дачные поселки для высокопоставленных работников ЦК КПСС и Совета министров СССР – высших органов государственной власти. Так появились Жуковка – 1,2,3 с устоявшимся акцентом в названии «совминовская».

В первой Жуковке было 56 дач, во второй — 36, а в третьей — 35.

Совминовский посёлок – наглядный образец того, что социальная справедливость и равенство в Советскои Союзе – не более чем миф. «Все равны, но некоторые равнее».

Жуковка – «райский уголок», с инфраструктурой, недоступной простому смертному. В каждом доме была прислуга – кухарка и истопник. Теннисные корты, закрытая купальня, клуб с кинозалом, в котором крутили фильмы, доступные только избранным.

Высокопоставленных жуковцев обслуживали филиалы московских продовольственных распределителей.

«Посёлки были обнесены по тогдашним меркам высокими 2,5-метровыми заборами. …В проходных дневали и ночевали дежурные охранники. Всё это должно было внушать почтение и робость простым гражданам к тем, кто таился за заборами», – замечает Адриан Рудомино.

«Ходят вдоль да около,

Кверху воротник…

А сталинские соколы

Кушают шашлык!

За семью заборами,

За семью запорами

Сталинские соколы

Кушают шашлык!», – распевали по другую сторону забора популярную в начале 60-х песню Александра Галича и Геннадия Шпаликова.

Единственное, что в советские времена в таких посёлках соблюдалось неукоснительно, – проживающие там не были владельцами дач. Государство давало – государство и отбирало.

Поэтому этакой «белой вороной» стал посёлок «Энергетик» (в быту Академический), межу второй и третьей Жуковкой – 2 и 3. Обитавшие здесь академики обладали правом собственности на свои загородные владения.

Первые дачи были подарены Сталиным создателям первой советской атомной бомбы – Харитон, Флеров...

В конце 50-х годов Дедом Морозом выступил Никита Хрущёв. Он подарил дачи уже создателям водородной бомбы – Сахаров, Келдыш и иже с ними…

«Участок в 75 соток с домом, готовой обстановкой и мебелью. Внизу был гараж, в котором стоял либо «ЗИМ» (автомобиль Горьковского автозавода имени Молотова), либо «Победа». Часть домов были кирпичные, но в основном деревянные, с эркерами, открытыми террасами, лепниной на потолке, бетонными вазонами на балконе. Приходишь к соседям и видишь те же диваны и кресла, что и у себя дома. Но это считалось роскошью», – так описывает «дачные подарки» от власти одна из жительниц посёлка.

Через некоторое время часть академиков продали свои дачи. Среди покупателей были композитор Дмитрий Шостакович, музыкант Мстислав Ростропович.

О непростых жителях Жуковки написано и рассказано очень много. Но наибольший интерес вызывала и вызывает фигура Вячеслава Молотова.

«Коктейль» расстрельного рекордсмена

Молотову была суждена длинная жизнь (96 лет!), большую часть которой «от звонка до звонка» он верно служил Сталину. Намного пережил своего вождя, хотя и перенёс семь (!) инфарктов.

Долгие годы Вячеслав Молотов считался вторым лицом в государстве. Председатель Совета народных комиссаров СССР в 1930-1941 годах, народный комиссар иностранных дел СССР в 1939-1946 годах, министр иностранных дел СССР в 1946-1949, 1953-1956 годах. Более 30 лет – один из высших руководителей коммунистической партии.

При Никите Хрущеве его политическая карьера пошла на спад. В целом благополучно пережив сталинские репрессии, он стал жертвой хрущевских гонений в формате лайте. Это выразилось в увольнении со всех постов и исключении из коммунистической партии в 1963 году.

С этого момента Молотов становится полноценным пенсионером, и последующие 23 года его жизнь связана в основном с госдачей в Жуковке.

Вряд ли в массовом сознании отложатся государственные посты этого высокопоставленного персонажа . Но посмертную память он о себе всё-таки оставил, и, к сожалению, надолго.

Молотов является «рекордсменом» по количеству подписанных приговоров к расстрелу. Обогнал даже своего кровавого шефа – 372 расстрельных вердикта..

Признавая отдельные ошибки, он никогда не раскаивался за свои поступки. Его можно назвать идейным террористом.

«Я защищал и защищаю Сталина, в том числе и в террористических делах, я считаю, что мы без террора не могли бы пройти перед войной, чтобы после войны у нас было более-менее устойчивое положение в нашей стране».

«…считал всегда ответственным главным Сталина и нас, которые одобряли, которые были активными, а я всё время был активным, стоял за принятие мер. Никогда не жалел и никогда не пожалею, что действовал очень круто. Но были и ошибки, конечно».

Ещё он один из рекордсменов по количеству населённых пунктов, носивших его имя. 38 городов, колхозов, сёл. Например, Пермь (Молотов) и Северодвинск (Молотовск).В 1957 году их все переименовали обратно.

Но есть два события, которые переименовать невозможно.

Договор между фашистской Германией и СССР с прилагающимися секретными протоколами и получивший название в истории пакт Молотова-Риббентропа.

Но полностью «обессмертило» это имя незатейливое взрывчатое вещество – «коктейль Молотова». Это название принято во всём мире. Есть две версии его появления.

Первая. В ходе советско-финской войны военные из Финляндии широко использовали зажигательное оружие, сделанное из бутылок, наполненных смесью смолы, этанола и бензина, заткнутых фитилями. В качестве чёрного юмора финны назвали их «коктейлями Молотова» или «для Молотова».

Вторая. Подписал постановление Совета народных комиссаров о производстве бутылок с зажигательной смесью, которая получила неофициальное название «коктейль Молотова».

Развод по требованию Сталина

После опалы Вячеславу Молотову оставили квартиру в Москве и дачу в Жуковке. До этого дачный дом занимал расстрелянный нарком внутренних дел Ягода.

Ирония судьбы заключается в том, что исключённому из партии Молотову привилегии сохранили благодаря его жене Полине Жемчужиной (настоящее имя Перл Карповская), которая была репрессирована в последние годы жизни Сталина и реабилитирована после его смерти.

Полина Жемчужина – не только видная с хорошим вкусом женщина, но и видный государственный деятель сталинской эпохи.

Сталин был вдовцом, поэтому первой леди Кремля считалась Полина Жемчужина, жена второго человека в государстве.

В разное время она руководила производством текстиля, парфюмерии и рыбным хозяйством. Считается, что ей принадлежал дизайн духов «Красная Москва».

Жемчужиной прощалось и не замечалось многое: постоянные поездки за границу, богатый брат в Америке, сестра в Палестине. Но – до поры до времени…

Первые тревожные звоночки случились ещё до войны. Отделалась лёгким испугом – с поста наркома её перевели на более низкую должность.

В 1948 году в Советском Союзе началась массовая пропагандистская кампания против «космополитов», явно нацеленная против евреев. Тогда же было возбуждено дело против Еврейского антифашистского комитета, с которым была тесна связана Полина Жемчужина.

Рассказывают, что Молотов был очень привязан к своей жене. Тем не менее…

«Когда на заседании Политбюро он [Сталин] прочитал материал, который ему чекисты принесли на Полину Семёновну, у меня коленки задрожали. Но дело было сделано на неё — не подкопаешься», – вспоминал супруг Жемчужиной.

Незадолго до ареста Сталин потребовал от Молотова развестись с женой. Полина Семёновна отреагировала в духе времени: «Если это нужно для партии, значит, мы разойдёмся».

Возможно, это и спасло Молотова. Но Полину Жемчужину арестовали, и вышла она на свободу буквально на следующий день после смерти Сталина. Берия обронил Молотову: «Это мой подарок тебе».

После освобождения Полины Семёновны они прожили вместе до самой её смерти в 1970 году.

Не буду раздавать оценки – морально-аморально, нравственно-безнравственно. Так сложилась их жизнь. Они составляли единое целое хотя бы потому, что безоговорочно оправдывали и почитали Сталина.

«Она (Жемчужина) была полна энергии и боевого духа. Ее не исключили из партии, и она теперь ходила на партийные собрания на кондитерской фабрике, как в дни молодости. Они сидели за столом всей семьей, и Полина говорила мне: «Твой отец был гений. Он уничтожил в нашей стране пятую колонну, и, когда началась война, партия и народ были едины. Теперь больше нет революционного духа, везде оппортунизм», – писала в одной из своих книг дочь Сталина Светлана Аллилуева.

Инерция власти в опале

Интересные наблюдения-воспоминания о Вячеславе Молотове оставил и Адриан Рудомино.

«Я бывал в Жуковке-2 на даче покойного заместителя председателя СНК (позже Совет министров) СССР И.Ф. Тевосяна. Их соседом как раз и был В. М. Молотов, и я мог воочию убедиться во внутренней силе и сохранившемся авторитете этого уже старого опального человека. Однажды, это случилось при мне, у моего приятеля Володи Тевосяна начался сердечный приступ…

Вызвали неотложку из ЦКБ, но она задерживалась. …В это время к Тевосянам зашёл Молотов. Узнав, что происходит, он, ни слова не говоря, сняв телефонную трубку, соединился с ЦКБ и произнёс: «Говорит Молотов, срочно пришлите врача на дачу Тевосяна в Жуковке-2». И повесил трубку. Через 15 минут «скорая» примчалась.

В кинозале клуба Жуковка-2 на демонстрации фильмов, особенно заграничных, которые привозились из специального кинохранилища…, можно было встретить самых крупных деятелей советской партийно-государственной номенклатуры. В.М. Молотов приходил обычно за пять минут до начала фильма, когда все ещё беседовали на площадке перед клубом. Появлялся Молотов, все разговоры утихали, дачники расступались, усиленно стараясь делать вид, что его не замечают, и, конечно, не здоровались. А он невозмутимо, спокойно, не обращая ни на кого внимания, проходил сквозь толпу, которая следом за ним устремлялась в кинозал».

Фото из открытых источников